Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Ну да… В этом что-то есть…

— Кроме того, — Маша затянулась. — Поеду туда я тоже бесплатно! Тети-Лидин муж — проводник на поезде Адлер-Владивосток. Правда, в плацкарте, но уж как-нибудь доеду.

— А остальной ваш… шараш-монтаж что же, добираться будет за свой счет? — поразилась Аня.

— Ну, там непонятно, за чей счет они поедут, — ответила Маша. — Но думаю, за свой. Мутно как-то все.

— А он хоть заплатит? Новый русский-то этот? — заволновалась Катя. — А то паспорта отберет у вас, будете потом на электричках добираться из Краснодарского края… Гы-ы-ы…

— Кто не рискует, девочки, тот не пьет шампанское! — ответила Маша. — Надеюсь, что заплатит. В любом случае, это хоть какой-то шанс. Да и вообще, лето провести на юге — тоже неплохо…

— А там до моря—то далеко? — заинтересовалась Катя. — Или три дня оленях пиликать придется?

— Там прям море, Кать! — хвастливо ответила Маша. — Прям на море поселок этот.

— А, ну это другой разговор, Мань! — воскликнули хором девочки. — Другой разговор!

И Маша укатила в стройотряд. Работа заключалась в том, что бригада студентов (довольно многочисленная, человек пятьдесят), нанятая новоявленным собственником, должна была привести в порядок после ремонта несколько корпусов и хозяйственных построек санатория, расположенного в поселке с символическим названием Дружба. Поселок этот стоял прямо на берегу Азовского моря.

Девочки, проводив Машу, тоже разъехались — все, кроме Кати. Анжела тогда устроилась работать проводницей на поезд Москва-Владивосток, Анька — официанткой на круизный лайнер «Фёдор Шаляпин»: там работал шеф-поваром ее родной дядька. Наташка Нечаева пристроилась вожатой в лагерь и сидела там безвылазно, потому что денег на билет до города у нее не было. Катя же осталась в безлюдном Новосибирске, и даже троюродная сестра Олеська не приезжала в то лето из своей Колывани.

А когда все они собрались к сентябрю из своих вояжей, то нашли Катю в каком-то странном состоянии, однако рассказывать подругам о своем романе с Сашей Корольковым та не спешила. Собственно, это осталось тайной на долгие-долгие годы, а почему, Катя и сама не знала. Той страшной для нее осенью 1993 года, когда она обнаружила, что беременна, Кате казалось, что как только она произнесет вслух: «А я, девочки, все лето с Корольковым…», как тут же случится что-то ужасное. Наверное, это было некое сумасшествие, реакция на то, что Саша оставил ее, но Катя ничего тогда с собой поделать не могла, и молчала до последнего, пока не стал виден небольшой, но все-таки живот. Первой заметила Аня:

— Ка-а-а-ать? — округлив глаза, прошептала она. — Ты что?

— Что? — твердым голосом, понимая, что час настал, и надо признаваться, спросила та. — Что?

— Ты беременная? — еще тише прошептала Аня. — Да?

— Да, Нюра, — ответила Катя. — Да.

— От кого? — выдохнула Аня. — Кать?

— Вы его не знаете, — снова твердо ответила Катя, которая, надо сказать, к разговору этому готовилась, понимая, что рано или поздно подружки зададут резонные вопросы про ее вдруг округлившуюся талию.

— Но как же, Катенька, — ошарашено подняла на нее глаза Аня. — Как же? Скажи мне…

— Анют, — Катя, наконец, посмотрела подруге в лицо. — Мне не сильно сейчас приятно говорить о нем… Он уехал и, похоже, обратно не вернется.

— Это летом произошло, да, Кать? — сочувственно спросила Аня. — Летом, когда нас не было?

— Да, Нюр. Летом. Я встречалась с ним… несколько раз. И вот… Думала, сбой какой-то. А оказалось, нифига не сбой.

— Какой срок, Катюш? — Аня всегда была самой сердобольной из всех них. Будь сейчас на ее месте Машка, Кате пришлось бы туго.

— Почти три месяца, Ань.

Аня прижала ладошку к губам:

— Ох… Да ты что? Уже столько? А я и не замечала, Кать…

— Ну видишь, живот маленький совсем. Вот и не замечала.

— Катя… Ну как же… Господи… А тетя Регина знает?

— Пока нет, мы нечасто видимся, сама же знаешь.

— Катька, она же тебя убьет!

— Да Анют… Знаешь, вот честно — пофиг. Мать мне не помощница, только на себя… рассчитывать приходится. Так что пусть делает, что хочет. Мне гораздо сложнее было вам сказать.

— Дурочка какая! — Аня чуть не плакала от сочувствия к подруге. — Мы-то чем тебя обидели?

— Ну как… Начнете расспрашивать, злиться, что я такая дура…

— Ты не дура! — Аня обняла Катю, а та прижалась к ней, как к последнему своему спасению, до того ей было лихо. — Ты не дура, Катюш, просто… Тяжело будет одной с ребенком-то. Я вот о чем думаю. Кать, мы поможем!

И Кате стало немного полегче.

Аня полностью взяла на себя подруг: рассказала осторожно Наташе с Анжелой, потом уже — самой строгой из всех них Марии.

Однако реакция Маши оказалась для всех неожиданной.

— Ой, Катюх! — услышала Катя в трубке голос подруги. — Мне Анька все рассказала!

— Ну и че? — угрюмо поинтересовалась